Уходи из кадра

* * *

Пяденица —
вентиляторы сизых крыл,
в форточку, в марлю —
вьется перед окном.
Гладиаторы-мысли
ищут ту самую точку,
где за гаражами фонарь
трещит в одиночку
или вместе с бабочкой,
желающей проникнуть в дом.

Манерно пустить колечко дыма
в лицо сидящего напротив.
Вдруг стать вульгарной. Много грима.
Наверно, это раздражает
приличных дам, что в прошлом
не против с каждым,
а теперь считают пошлым
колечки дыма.
Луна не просится в дом,
а молча, флегматично маячит,
набитый ракушками мячик,
чуть слышно над нами смеется.

Для каждого из трех читающих
подобрать разные интонации.
Для девушки — мягкую, влюбленную,
напоминающую нацию пядениц.
Для одинокого молодого мужчины,
потерявшегося в городе без денег, —
мечтательную или вроде
тех кожаных фенек на старом Арбате.
Для меня, читающей свой марш пустоты —
прохладную, со вкусом дыни.
И с высоты пригорка,
с запахом полыни на крыльях
взлетать из пыли…

ПРИМЕТЫ

вечером
ветрено и сыро
словно белый парус
в темноте скользит
дворовых собак
и бездомных людей
не жалея
новенькая вывеска
бакалея

в воздухе кружат
карамель с ванилью
кто-то хрипло кашляет
на балконе
пережеван жизнью
худой в мятой майке
как из водоворота
выплывший из запоя

в переулках темных
леденеют лужи
тихо завывает
шавка в подворотне
но назло приметам
у меня беруши
и розовые очки
по последней моде

* * *

Люди возраста наших родителей,
в тертых дубленках…
У них лица
стареющих клоунов,
отплясавших артистов балета.
В их бездонных сумейках —
таблетки, бечевки, конверты,
беспризорные шарфики,
чеки, платки, сигареты,
горстка старых копеек,
какое-то блеклое фото,
а еще бестолковый до боли
журнал с Пугачевой.

Им так хочется жадно вдыхать
распродажный, разряженный воздух.
Их рассеянный взгляд
ищет лавку дешевых пирожных.
Им не терпится скидок и льгот,
лотереи
и чтоб без добавок.
Их трясет
от нетрезвых кассирш,
от болтливых бомжей
и от справок.

Люди возраста наших родителей
постоянно глотают осадок…
Их печальные взгляды дворняг,
их тревожный, седеющий запах,
аккуратно заштопанный локоть,
китайские джинсы с базара,
их любимое слово «прорвемся»
в отношении безбожного завтра.

Люди возраста наших родителей
наотрез разучились стесняться,
их обиженный всхлип,
их натужливый смех,
их жестокий отказ удивляться.
Их навязчивый страх,
что отнимут мобильный
и заставят платить за билет.
Их скупой суетливый уют
и ворчливый нерадостный свет…